АВТОРСКАЯ КОЛОНКА
«А журналистам вообще бывает больно?»
Правда ли со временем чужие трагедии превращаются для журналиста просто в очередной инфоповод? И где проходит граница между профессиональной дистанцией и обычной человеческой эмпатией?
О том, как не перестать чувствовать, когда твоя работа каждый день требует смотреть на события как на материал для эфира рассуждает наш шеф-редактор Алена Дебарбиери.
«Многие говорят, что журналисты — бесчувственные сволочи, которым только и нужно чужое горе, будто мы хотим нажиться на чужом несчастье. Слышишь это — и внутри что-то дёргается. А потом понимаешь: за этими словами чаще не злость, а непонимание. И самое честное — попробовать объяснить, как это устроено изнутри.Иногда мне кажется, что у журналистов есть своя профессиональная амортизация. Не потому, что мы черствеем, а потому, что адаптируемся.
Когда каждый день собираешь темы, пишешь сюжеты, сводишь эфиры, любое событие постепенно становится инфоповодом.
Восьмое марта — уже не просто цветы и поздравления, а производственный план: придумать сюжеты, найти героев, выстроить эфир вокруг темы. Ведь выпуск — цельное произведение, а не набор отдельных фрагментов.
Первое сентября, Новый год, памятные даты — со временем всё тоже становится частью производственного календаря.
И это нормально. Это часть ремесла: видеть структуру, выделять главное, понимать, что нужно зрителю. Но иногда ловишь себя на мысли: «Я опять думаю о выпуске, а не о жизни».
Особенно тяжело, когда речь о трагедиях. Туристы погибли. Кто-то пропал. Рухнул мост, разлилась река, вспыхнул пожар. В такие моменты ты одновременно внутри и снаружи. Внутри — просто человек, который представляет, что сейчас чувствуют родные. Снаружи — журналист: нужно собрать факты, проверить источники, не навредить и сделать материал честно и бережно.
Говорят, чем дольше ты в профессии, тем меньше чувств. Я не уверена, что их становится меньше. Скорее, они становятся другими — учатся жить в рамках ответственности. Ты не можешь позволить себе плакать в эфире, но можешь быть внимательным к словам. Не можешь додумывать, но можешь оставаться человечным.
С годами эмпатия не исчезает — она становится более собранной. Она в том, как ты формулируешь вопрос, чтобы не ранить; оставляешь паузу, чтобы человек мог выдохнуть; проверяешь каждую цифру, потому что за ней — чьи-то судьбы.
И в том, чтобы не делать из горя шоу: не гнаться за скоростью в ущерб смыслу и не ставить картинку ради картинки. Потому что для кого-то это не сюжет, а жизнь.
Иногда трагедии касаются и нас самих. Если можешь отойти от темы — отходишь. Если нет, собираешь волю в кулак и делаешь.
Никогда не забуду день, когда ушёл наш коллега. Мы все работали через слёзы, потому что об этом человеке хотелось рассказать. Хотелось — и кололо. И в этом парадоксе, наверное, вся суть: ты не перестаёшь чувствовать, ты просто учишься нести это чувство так, чтобы оно не мешало делать работу честно.
Для меня журналистика — это баланс между ремеслом и человечностью. Между «нужно сдать материал» и «нужно не навредить». Между «это инфоповод» и «это чья-то жизнь». Если удаётся сохранить способность чувствовать — значит, всё делаешь правильно»
Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции.
ВК • МАХ • Написать нам
